Дуэлянт

написан: 29-31.10 – 16.11.2019г.

«Не дерись на дуэли,
Если жизнь дорога,
Откажись, как Буренин,
И ругай врага».
Козьма Петрович Прутков
«Звенел курок, и уходила цель,
И было неудобно догадаться,
Что я веду с самим собой дуэль,
Что мой противник не желает драться».
Владимир Львович Леви

Вместо пролога
«Ага, – скажите вы, прочтя название, – разговор, вероятно, пойдёт о XVIII – XIX веках. Где, как не в XIX веке были дуэли?»
Как бы ни так. История, о которой я собираюсь вам рассказать произошла в 30-х годах XX столетия. Как ни странно, но в XX веке случилось и такое. Я преднамеренно изменила место, профессии и имена героев в этом рассказе. Почему? У вас, читатели, возникло бы много вопросов, на которые я не знаю ответы.
Данная история напоминает рассказы наших писателей-классиков о дуэлях. И в этом я не оригинальна. Но в своё время то, о чём я поведаю вам, ошеломило меня. О днях своей молодости рассказала мне одна знакомая старушка. Давно рассказала, ещё в годы моей юности, когда мне было пятнадцать. С тех пор прошло много лет, а я всё вспоминаю ту бабушку и до сих пор поражаюсь, как такое могло случиться в XX веке?
Изменила я и время событий, перебросив своих героев из XX века в XIX. Как-то не укладывается в голове, что в веке скоростей и технологий (пусть даже в его 30-х годах) были дуэли.
Но зато сами события (в произведении) не изменены и достоверны.
Итак, приступаю к повествованию.

Глава 1
Дворянин Данилов Дмитрий Артемьевич, майор в отставке приехал в Пятигорск подлечиться. Военная служба не прошла для Данилова бесследно. Он был участником русско-турецкой войны 1877-1878 года, где получил серьёзное ранение в руку. И хотя прошло уже немало времени после тех событий, ранение давало о себе знать нестерпимой болью. Лечащий врач Дмитрия Артемьевича настоятельно рекомендовал ему лечение на Кислых водах. По стечению обстоятельств, его однополчанин и друг Виктор Васильевич Саженцев, как раз ехал в Пятигорск к своей тётке. Услышав от товарища, что ему необходимо лечение на Кавказе, он предложил ему вместе с ним съездить к его родне. Данилов с радостью принял предложение Саженцева и они отправились в путь. Бывшим собратьям по оружию было, что вспомнить, и потому их путешествие было лишено скуки.
Так, добрались они до Пятигорска. Тётка Саженцева была вдовой. Жила она в очень милом, увитом плющом маленьком домике с террасой. И сама Любовь Харитоновна, была милой, хоть и очень словоохотливой старушкой. Она несказанно обрадовалась приезду племянника Витеньки (так она называла Виктора Васильевича). А Данилову в первый же вечер сказала, улыбнувшись, за чаем:
– У нас все военные приезжают лечиться на воды, а уезжают с жёнами. Наверное, горный воздух способствует зарождению любви.
– Так уж и все? – иронично спросил Дмитрий, и незаметно подмигнул Виктору.
– Не верите? – старушка придвинула к Данилову чашку с ароматным чаем и продолжила: – Вот ей-ей. Все, кого я из военных знавала, женились здесь на местных ли, приезжих ли барышнях. Так семьёй и обзаводились. Вы ведь холост, не правда ли?
– Разумеется, холост. Но, покамест, о женитьбе не помышляю. Мне и холостым неплохо живётся, ответил Дмитрий Артемьевич и отхлебнул из чашки.
– Все так говорят, – заметила старушка, поправляя седую прядь волос, выбившуюся из под косынки, покрывающей её голову. – Но потом, глядишь, и находят свою вторую половинку. Да вы ешьте варенье? Чего чай пустой пьёте? Варенье я сама из своего крыжовника варила.
– Ну, раз все так говорят, а после вступают в брак, то тогда и я женюсь. А ежели так – вы станете свидетелем очередной свадьбы, – Дмитрий рассмеялся.
– Вот и ладно, – ответила Любовь Харитоновна и замолчала.
Так они отужинали. Затем старушка постелила друзьям постели. Виктору – в зале, а Данилову в комнате рядом с террасой и ушла спать.
– Ты не обращай на мою тётушку внимания. Она порой смешные вещи говорит. Но сама очень добрая, – сказал Виктор другу, когда они остались одни.
– Да, я понимаю. Одинокая она, не с кем ей поговорить, – согласился Данилов.
Друзья недолго посидели: сказывалась усталость. Виктор то и дело зевал. Заметив, что его друг валится с ног от усталости, Дмитрий, пожелав ему спокойной ночи, удалился к себе. В отличие от Виктора Данилов устал меньше, потому некоторое время он предавался размышлениям о путешествии и своих первых впечатлениях о Пятигорске. Неожиданно ему пришли на ум слова Любови Харитоновны о женитьбе. Он улыбнулся и подумал:
«Женитьба? Я вряд ли стану семьянином. Барышни, которых я знаю все пустышки. Как такая станет женой? Что тогда? Помрёшь от скуки. Лучше оставаться холостяком».
Ночь выдалась спокойной, но душной. Дмитрий несколько раз вставал с постели, подходил к окну и распахивал его в надежде вдохнуть свежий воздух. Но налетали комары и, слыша их писк, ему приходилось затворять ставни. Под утро в небе загрохотало, заблистали молнии. Начался ливень. Под шум дождя, Данилов, наконец, заснул.

Глава 2
Наутро, после обильного и вкусного завтрака, приготовленного Любовью Харитоновной, Дмитрий и Виктор отправились на воды. Несмотря на раннюю пору, народ разного сословия толпился у источника: военные (большей частью отставные), дородные матроны с сыновьями и дочерями. Что касается последних, то они приходили сюда не столько из-за лечения, сколько скуки ради. Среди барышень было много премилых девушек. Но ни при одной из них сердце Данилова не ёкнуло. Зато Виктор запросто поддерживал разговор со многими дамами. Это слегка озадачило Дмитрия, ведь по натуре его товарищ слыл в их полку самым скромным и молчаливым из офицеров.
– Да ты, друг, я вижу, изменился, – сказал Данилов Саженцеву на обратном пути.
Друзья шли по аллее, вдоль которой стояли лавки. Аллея была пустынна. Лишь вдалеке виднелась одинокая женская фигурка, сидящая на скамейке.
– Ты о чём? – бровь Виктора вопросительно приподнялась.
– Раньше, помнится, из тебя вытянуть слово нельзя было. А сегодня, разговаривая с барышнями, исторгал потоки слов.
– Времена меняются, – усмехнулся Виктор. – Одному жить тяжело. Спутница не помешала бы…
– Да ты, брат, никак жениться надумал? – удивился Дмитрий.
– Так точно-с, – сделав ударение на «с», ответил Виктор и добавил: – Не век же одному куковать.
– Вижу, твоя тётка права оказалась. Я, пожалуй, стану гостем на свадьбе друга. Я прав? – Дмитрий подмигнул другу.
– Надеюсь, так оно и будет, – ответил Виктор и посмотрел куда-то в сторону.
Дмитрий проследил за его взглядом. Метрах в пятидесяти от них, на скамейке, покрытой серым пледом, сидела девушка в белом платье и читала книгу. Её тёмные волосы были уложены в незамысловатую причёску. Девушка была слегка полной, но это нисколько не портило её. Она казалось пышущей здоровьем и крепенькой, словно молодое яблочко.
– Настоящая героиня романа, – шепнул Дмитрий товарищу.
Тот не ответил, а всё смотрел на девушку.
– Она тебе понравилась? – спросил Данилов друга.
– Угу. Жаль только, что не обращает на нас внимания, – ответил тот.
– Сейчас обратит, – с этими словами, Дмитрий вытянулся в струнку и, чеканя шаг, громко стал напевать какую-то бравую мелодию.
Он рассчитывал на то, что девушка, прервав чтение, переключит своё внимание на них. Он так старался, что не глядел под ноги. В какой-то момент поскользнулся и, не удержав равновесия, упал в лужу, оставленную ночным дождём.
Раздался громкий смех. Это смеялась девушка. Она смеялась так заразительно, что сидевший в луже Дмитрий тоже рассмеялся. Потом девушка встала со своего места, подойдя к Дмитрию, протянула ему руку.
– Давайте помогу.
И хотя Данилову совершенно не требовалась помощь, он взялся за её руку.
– Спасибо. Вы просто спасли меня, – сказал он ей и поклонился так низко, что с его мундира полила ручьём вода.
– Пока нет, не спасла, – ответила девушка. – Но ваша одежда промокла насквозь. Мой дом находится неподалёку. У нас найдётся, во что вас переодеть, ведь мой отец тоже из военных, он в чине полковника, только в отставке.
– Ну что вы, – Дмитрий засмущался. – Мне, право же, неловко. Мы лучше пойдём к себе домой.
– А далеко ли вы живёте? – спросила она.
В их разговор вмешался Виктор:
– Очень далеко. На другом конце города, – почему-то солгал Саженцев и, незаметно для девушки, подмигнул Дмитрию.
– В таком случае, двери моего дома распахнуты для вас. Пойдёмте, скорее, не хватало ещё вам заболеть, – она с сочувствием посмотрела на Дмитрия. Потом представилась: – Меня, кстати Валентиной зовут. Точнее, я Валентина Яковлевна Полюсова. А вы?
Друзья по очереди представились.

Глава 3

Яков Семёнович, отец Валентины, представительный седовласый мужчина преклонных лет, хоть и находился в отставке, но по умению держаться, манерам и военной выправке, являл собой истинного полковника. Он то и дело хмурился, и часто одёргивал окружающих словом «молчать». Дмитрию и Виктору он напомнил их полковника под командованием которого они служили, а потом и воевали.
Полковника в отставке, то есть отца Валентины, они заприметили ещё издали. Он стоял на крыльце своего дома. Увидев двух офицеров (пусть и в отставке) он явно обрадовался и сказал, слегка посетовав:
– Вот уж не ждал, не гадал, что придётся встречать на пороге собственного дома военные мундиры. После многолетней службы ни один из однополчан не навестил меня.
Валентина представила по очереди отцу Данилова и Саженцева. Яков Семёнович пригласил приятелей в дом.
Дмитрий, слегка сконфуженный своим видом, переступал с ноги на ногу, не решаясь пройти в центр комнаты.
– Да вы не робейте, Дмитрий Артемьевич, – обратился к нему Яков Семёнович, – я вам сейчас сухую одежду принесу. Мы ведь с вами одного телосложения, – добавил он, оглядывая фигуру Данилова, – Располагайтесь.
Друзья прошли в комнату. Яков Семёнович ушёл за сухой одеждой, и Валентина тоже куда-то упорхнула.
Виктор уселся в кожаное кресло. Дмитрий же стоял посреди комнаты, не решаясь никуда сесть, чтобы своей одеждой не запачкать мебель.
Обстановка в доме Полюсовых была богатой. Дорогие кожаные диваны и кресла, ковры, висевшие на стенах, фарфоровая посуда и статуэтки в шкафчике, добротный дубовый пол. Но на одной из стен комнаты ковра не было. Вся стена была увешана оружием чуть ли не до потолка. Блестели начищенные пистолеты и сабли разных эпох.
Увидев оружие, Дмитрий присвистнул:
– Гляди, Виктор, какая замечательная коллекция оружия! Вон, мушкет, что справа видишь? Наверняка, очень старинный. Такого теперь и не сыщешь. А цевьё ружьеца рядом с ним, как изукрашено! Загляденье!
– Тебе бы всё оружие. Сдаётся мне, кабы не твоё ранение, ты бы и по сей день на службе состоял, – заметил Виктор.
– Ещё бы! – с жаром сказал Данилов. – Что может быть лучше для военного человека, как не ратные дела и служение своему Отечеству!
– Верно! Но я не об этом. С такой девушкой познакомились, а ты об оружии мечтаешь, – Виктор почему-то вздохнул.
– Одно другому не помеха. И потом, я не имею на неё видов. Во всяком случае, пока. А ты что имеешь? – Данилов вопросительно посмотрел на друга.
– Хотел бы, – выдохнул Виктор.
– Тогда дерзай, – сказал Дмитрий и хотел ещё что-то добавить, но тут вернулся Яков Семёнович, неся чистую одежду. Это были брюки военного образца и чистая рубашка.
– Пойдёмте, Дмитрий Артемьевич, – покажу комнату, где вам можно было бы переодеться.
Дмитрий прошёл за хозяином дома в маленькую комнату. Яков Семёнович оставил в ней Дмитрия и вернулся к Саженцеву. Дмитрий, переодевшись, присоединился к ним. Несмотря на хмурый вид отставного полковника, он оказался вполне милым человеком, не считая его поминутного слова «Молчать» и они даже немного побеседовали о ратных делах и о войнах прошлых лет. Яков Семёнович оказывается, был участником Крымской войны 1853-1856 года и Польского восстания 1863 года. Друзья слушали с интересом его рассказы о событиях тех лет. Потом воротилась Валентина, сказав, что скоро подадут чай. Она присела на диван рядом с отцом. Её отца ничуть не смущало присутствие дочери и он, как ни в чём ни бывало, продолжил тему о войне. Валентина приняла живое участие в их беседе. Она то и дел поправляла отца:
– Нет, папенька, орден за доблесть вы получили не при этом сражении, а при другом, годом раньше.
– Молчать, – отвечал Яков Семёнович и спохватывался, – а ведь верно говоришь, дочка. Годом раньше.
Друзья хорошо провели время у Полюсовых и расстались добрыми друзьями, пообещав через несколько дней навестить их вновь.
Яков Семёнович и Валентина вышли провожать их на крыльцо.
– Жаль, что мамы дома не оказалось. Она бы рада была такому знакомству, – с лёгкой грустью в голосе сказала Валентина.
– Ничего, скоро приедет, – заметил её отец и, взглянув на друзей пояснил: – Супруга моя, Анна Герасимовна, проведать свою сестру в другой город поехала. К концу месяца обещала вернуться. Непременно познакомлю вас с нею.
По дороге домой начался дождь.
– Вроде и лето, и юг, а дожди идут, – удивился Дмитрий.
– Здесь в это время дожди частое явления. Природа будто скорбит, – ответил Виктор.
– О чём? – спросил Данилов.
– Может быть, о последней дуэли нашего собрата по оружию, офицера и поэта Михаила Юрьевича Лермонтова. Говорят, накануне его дуэли на горе Машук, тоже был дождь с грозой, – грустно сказал Виктор.
– Давай сходим на то место, – предложил Дмитрий.
– Если завтра не будет дождя, сходим, – пообещал Саженцев.

Глава 4

На другой день, после принятия вод, друзья, как и планировали накануне, отправились на гору Машук.
Товарищи поднимались по тропинке, ведущей к месту последней дуэли Лермонтова. Вокруг росли в изобилии деревья и кустарники.
– Красивые места, – сказал Данилов.
– Да, – подтвердил Виктор. – О горе Машук, даже есть старинная легенда. Будто девушка по имени Машуко полюбила юношу Бештау. Они поженились. Но её отец Эльбрус был против этого брака. В конце концов, Эльбрус и Бештау убили друг друга в схватке, а Машуко закололась кинжалом.
– Грустная история, – заметил Данилов и замолчал.
Друзья вышли на поляну со скромным обелиском. На обелиске была надпись. Данилов прочёл слова: «Михаил Юрьевич Лермонтов. 15 июля 1841».
– В этом месте стрелялись Лермонтов и Мартынов? – Данилов вопросительно посмотрел на друга.
– Никто не знает, где точно. Одни говорят здесь. Другие утверждают, что в ином месте горы,– сказал Саженцев. – Они стояли на расстоянии пятнадцати саженей друг против друга. И якобы Мартынов крикнул поэту: «Стреляй, а то убью». На что Михаил Юрьевич ответил: «Я не имею обыкновения стрелять из-за пустяков». Во время дуэли бушевала страшная буря с грозой между горами Бештау и Машук.
– Я слыхал, что Михаил Юрьевич стрелял первым, но разрядил пистолет выстрелом в воздух, – сказал после некоторого молчания Дмитрий. – Говорят, он до последнего не верил в серьёзность дуэли и её последствия.
– Утверждают, что так. Но Мартынов не промахнулся, стреляя по товарищу из своего кухенрейтера. Он стрелял так метко, что пуля просто скосила Михаила Юрьевича. Между прочим, Дмитрий, ты у нас в полку считался тоже дуэлянтом, причём завзятым дуэлянтом. С кем только ты не стрелялся! Чуть ли не со всеми.
– Верно. Но заметь, никого не убил, так как всегда стрелял в воздух. И потом, я вовсе не со всеми стрелялся, а только с теми, кто задевал мою честь. Кстати, с тобой мне не пришлось стреляться! – Данилов невесело усмехнулся.
– И, слава Богу! – воскликнул Виктор. – Но заметь, мы ведь с тобой друзья.
– Знаю. И у завзятых дуэлянтов, как ты только что выразился, должны быть друзья, – сказал Дмитрий Артемьевич.
Товарищи помолчали, отдав дань уважения поэту и русскому офицеру Михаилу Юрьевичу Лермонтову. Затем покинули гору Машук и вернулись в дом тётки Саженцева.

Глава 5

Друзья стали часто бывать у Полюсовых. Почти сразу Виктор сознался Валентине, что живут они вовсе не на другом конце города, а рядом с нею. Валентина сочла это все забавным и долго смеялась над их уловкой.
Нередко они гуляли втроём. Дмитрий, Виктор и Валентина часто прохаживались по аллее, той самой, где встретились в первый раз и где так неудачно поскользнулся Данилов. Они говорили на разные темы, шутили.
Шли дни. Воды оказывали своё целебное действие на руку Дмитрия. Боли стали посещать его все реже и реже, а в какой-то момент и вовсе прекратились. Что касается Виктора – он всецело был поглощён Валентиной, и все его разговоры с другом сводились к разговорам о ней. Поначалу это забавляло Дмитрия. Но однажды, он и сам почувствовал к Валентине что-то большее, чем симпатию. Случилось это в один из вечеров, когда они, проводив Валентину, стояли с ней у калитки её дома. На прощание Валентина, как всегда пожала руку Дмитрию, но посмотрела на него таким долгим взглядом, что он поразился. Это был не смешливый взгляд с искорками веселья, каким она его обычно одаривала. Нет. Это был манящий, загадочный, завлекающий взгляд женщины, взгляд полный глубины, в котором плескались невысказанные слова. Это был взгляд влюблённой девушки.
В первый раз в своей жизни Дмитрий почувствовал силу любви. Он стушевался, отпрянул от Валентины, наскоро попрощался и, не став дожидаться товарища, направился к дому тётки Саженцева. Его совершенно не волновало, что Виктор остался наедине с Валентиной. Не волновало его и то, что Виктор без него, возможно, лепечет сейчас ей о своей любви. Дмитрий был уверен – Валентина не любит Виктора. Она любит его – Дмитрия.
Почти всю ночь Дмитрий не спал. В волнении он мерил свою комнату шагами. Он влюбился. Влюбился серьёзно, в первый раз. Но что делать с этой любовью он не знал.
«Женюсь и таким образом завоюю её. Сделаю ей предложение руки и сердца. Я не беден. Потому не вижу особых препятствий к нашему браку. Вряд ли её отец воспротивится нашему союзу, учитывая, что и ему, как и мне пришлось понюхать пороха на войне!»
Он порадовался этой мысли. Но червь сомнения проник в сознание, и его стала терзать иная дума:
«Но если Валентина не любит меня? А, вдруг, она предпочтёт Виктора?! А мне откажет?!»
Дмитрий остановился посреди комнаты и стал рассуждать вслух:
– Виктору, пожалуй, всё равно выйдет за него Валентина или нет. Ему надо жена, а какая – не столь важно. Если бы я вступил с Полюсовой в брак, он бы недолго сокрушался. Вскоре нашёл бы другую. Где? Да хоть здесь же, на водах! Тут все ему благоволят. Любая из мамзелей согласится пойти за него. А мне любая не нужна. Мне нужна только Валентина! Утром поговорю с Виктором начистоту. А пока подумаю, как сделать так, чтобы Валентина не отказала мне.
Дмитрий стал строить план в отношении покорения сердца Валентины. И придумал. Со счастливой улыбкой он лёг под утро спать.

Глава 6

Наутро Данилов чистосердечно признался Саженцеву, что влюблён не на шутку в Валентину Яковлевну. Виктор был слегка огорошен, но не особо расстроен.
– А если она откажет тебе? – только и спросил он Дмитрия.
– Я об этом подумал. И хочу действовать наверняка. А ты мне в этом поможешь. Ты ведь мой друг! – воскликнул с жаром Дмитрий.
– Что ты задумал? – спросил Виктор, с подозрением глядя на приятеля.
– А вот что. Возьмёшь мой пистолет (я отдам его тебе на время) и пойдёшь на свидание к Валентине, в аллею, там, где мы обычно встречаемся. Я же с тобой не пойду, останусь дома и стану ждать твоего возвращения. Ты изобразишь несчастный вид и скажешь Валентине, что я хотел застрелиться из-за своей любви к ней, только ты этому помешал. Якобы отнял у меня пистолет и уговорил меня не сводить счёты с жизнью. А потом покажешь ей мой пистолет. Но, пожалуйста, Виктор, играй понатуральнее. И главное – не мямли. Закатывай глаза, охай, вздыхай. И тогда, если она меня любит, то непременно согласится стать моей навеки.
– Но это же ложь! – возмутился Виктор.
– Ложь во спасение – заметил Дмитрий. – И потом, ты ведь тоже однажды ей солгал, сказав, что мы живём очень далеко, – Дмитрий не без ехидства посмотрел на друга.
– Хорошо, будь по-твоему, – после некоторой паузы ответил Саженцев. – Но имей в виду, что она может выйти за тебя замуж вовсе не из любви, а из жалости. Что тогда?
– Там разберёмся. Ты главное сделай, как я прошу.
– Хорошо.

Глава 7

Валентина пришла на условленное место в аллее раньше намеченного времени. Странное, непонятное чувство погнало её в то утро из дома. Только что это за чувство, она никак не могла понять. Просто ей было тревожно. А ещё, накануне вечером, перед тем, как лечь спать, она долго думала о друзьях. А больше всего о Данилове. Ей нравился смуглый от природы Дмитрий, его горящий взор и порывистые движения. Виктору она тоже благоволила. Но мысли о Дмитрии заставляли её сердце биться быстрее.
Теперь же, сидя на лавке, Валентина думала:
«Жаль, что невозможно влезть в чужую голову и прочесть мысли другого человека. Вечером, когда я смотрела на Дмитрия, пытаясь сказать ему, что он мне не безразличен, он повёл себя странно. Отпрыгнул от меня и почти сразу ушёл. А если ему всё равно живу ли я, хожу ли я по этой земле? Вдруг, ему нет до меня никакого дела. Что тогда?»
Её размышления прервались. Она увидела быстро шагающего к ней Виктора Саженцева. Он шёл один, без Данилова. Валентина, встав со скамьи, направилась к нему.
– Почему вы без Дмитрия? Где он? Что-то произошло? – спросила она его без обиняков.
У Виктора как-то странно скривились губы. Он закатил глаза, затряс руками и сказал, заикаясь:
– Давв-аа-йтт-е лучше присядем, Валентина Яковлевна.
Они присели на скамейку, и Виктор вновь стал закатывать глаза и трясти руками. Он молчал так долго, что девушка не выдержала:
– Да говорите же, наконец, что произошло!
– Дмитрий хотел сегодня застрелиться, – выдавил тот.
– Застрелиться? Но почему?!
– Из-за вас, Валентина Яковлевна. Он страстно в вас влюблён. Сегодня утром, я постучал к нему в комнату, но он не ответил, как обычно делал это. Тогда я нажал ручку двери и вошёл. Я увидел, что он держит дуло пистолета у виска. Я насилу отнял у него пистолет. А потом он рассказ мне, в чём была причина сего поступка. Тогда я пошёл на встречу к вам. Вот он, – Виктор вытащил из кармана своих брюк пистолет Дмитрия и протянул его Валентине со словами:
– Ещё бы мгновение и его жизнь оборвалась. Я поспел вовремя. Мой друг хотел свести счёты с жизнью, не надеясь на вашу взаимность и то, что вы откажете ему в своей руке.
Валентина слабо улыбнулась:
– Успокойте своего друга. Пусть ничто его отныне не тревожит. Я согласна стать его женой, ибо тоже не равнодушна к нему.
– Искренне ли вы это говорите? Или вами движет жалость, ответьте! – воскликнул Виктор.
– Совершенно искренне. Будьте в этом уверены. Дмитрий может прийти к нам и поговорить с моим папенькой. Я думаю, что отец не станет препятствовать нам и всё уладится. – Валентина встала со скамьи: – Жду вас нынче вечером в гости вместе с вашим другом.
Девушка кивнула Виктору головой на прощание и пошла по направлению к своему дому. Виктор некоторое время сидел на лавке, вертя в руках пистолет Данилова, глядел вслед Валентине. Потом вскочил с места и бросился вслед за ней.

Глава 8

Он настиг Валентину почти у самой калитки её дома.
– Валентина, мне надо с вами поговорить, – он коснулся ладонью её локтя. Валентина обернулась и с удивлением посмотрела на Виктора:
– О чём? Разве вы мне не всё рассказали и вам есть ещё что сказать?
Саженцев заговорил быстро, не давая девушке вставить ни слова:
– Выслушайте меня, Валентина, только не перебивайте. Всё, что я вам до этого рассказал, чистая ложь. Затею с пистолетом придумал сам Данилов. На самом деле он вовсе не хотел покончить жизнь из-за вас. Он попросту подговорил меня, чтобы я так вам сказал. Он, действительно любит вас, но побоялся, что вы ему откажете и не выйдете за него замуж. Вот и придумал всю эту историю. А я, его друг, пошёл у него на поводу. Но, послушайте, Валентина. Не выходите замуж за Данилова. Раз он солгал вам раз, солжёт и второй. Что это будет за семейная жизнь во лжи? Выходите замуж за меня. Давайте нынешней ночью убежим от Дмитрия и обвенчаемся в какой-нибудь церкви! А когда возвратимся, он уже бессилен будет что-либо сделать, так как мы уже будем женаты. Я люблю вас, Валентина, верьте мне! Я люблю вас страстно и, возможно, сильнее Дмитрия! Бежимте со мною!
Поначалу Валентина растерялась, а потом сказала Виктору те же слова, что и Дмитрий:
– Но вы, ведь, Виктор Васильевич, тоже солгали мне, тогда, когда я вас в первый раз увидела. Вы сказали мне, что живёте далеко. Разве при таком положении дел жизнь в браке с вами будет счастливой? Кто солгал раз, тот солжёт и во второй раз, это ведь ваши слова?
– Но ложь при нашей первой встрече была почти невинна. К тому же то была ложь во спасение, – промямлил Виктор и потупился.
– Так уж и невинна? Тогда ложь Дмитрия о том, что он хотел застрелиться, действительно является ложью во спасение. Именно его ложь подходит к этой фразе. И, потом, Виктор, я вас вовсе не люблю. Вы мне, как друг, – Валентина запнулась, потом добавила: – Были, как друг и не более того. И вот ещё что: ни вас, ни вашего товарища я не желаю больше видеть у нас дома. Никогда! Прощайте!
Валентина отвернулась от Виктора и быстрым шагом направилась к своему дому.

Глава 9

– Дочь, ты сегодня задумчива что-то. Не случилось ли чего? – спросил пригорюнившеюся, стоящую у окна Валентину Яков Семёнович.
– Так, ничего особенного, – с печалью в голосе ответила девушка и, оторвав взгляд от окна, посмотрела на отца.
– Ты, девочка, мне чего-то не договариваешь. С каких это пор у тебя завелись секреты от отца? – Яков Семёнович испытующе посмотрел на Валентину.
Не выдержав, она расплакалась, затем села на диван подле отца и прижалась к нему.
– Выкладывай, что стряслось, – коротко бросил он.
Валентина принялась рассказывать.
⃰ ⃰ ⃰
– Да, ну и история, – выслушав Валентину, сказал Яков Семёнович. – У вас прямо любовный треугольник получился. – Он встал с дивана: – Ну, вот что, дочь, мне надо уходить. Время не терпит. И ты пойдёшь со мной.
– Как так? Куда? – удивилась она.
– К твоим приятелям: Данилову и Саженцеву.
– Но почему? Ни за что я не пойду к ним! Никуда я не пойду…
– Молчать! Пойдёшь вместе со мной и не медли. Иди, одевайся. Ты даже не представляешь, что наделала и что навлекла, пусть и непреднамеренно, на головы этих молодых людей!– Яков Семёнович направился к двери комнаты.
– Что же я навлекла? – задала ему вслед вопрос Валентина, всё ещё сидящая на диване.
– Дуэль, – отрывисто сказал отец и вышел из комнаты.

Глава 10

Они стояли на аллее парка, на том самом месте, у той самой скамейки, где увидели в первый раз Валентину. Дмитрий и Виктор – два близких друга. Бывших друга? Ориентиром отсчёта шагов они выбрали скамью. На ней когда-то в белом платье сидела Валентина. Тогда, давно сидела. В прошлой жизни? Секундантов у них не было. Хотя и знакомых в городе у них почти не было. Да и кто бы стал секундантом, когда дуэли запретили?
Шёл дождь, нет сильный ливень. Гремела гроза в небе, сверкали молнии, разрезая зигзагами небо. Свистел заливисто ветер, наклоняя силой своих могучих крыльев кроны деревьев. Капли дождя хлестали по лицу, стекали по мундирам, но им было не до того. Каждый из них, насквозь промокший, отсчитывал шаги от скамьи – пятнадцать шагов на север и пятнадцать шагов на юг. Теперь они остановились в тридцати шагах друг напротив друга. Сжали в потных ладонях пистолеты. Мысли, мысли, мысли неслись вскачь в их головах, будоражили сердца.
«Дружба. Что есть дружба? Если твой друг предаёт тебя ради собственного блага, презрев многолетнюю привязанность, кладёт на алтарь своего тщеславия, товарищеские отношения?!» – думал один.
«Любовь. Что означает сие слово? Довольство? Тихие вечера у семейного очага? Нежный взгляд жены? А, может, любовь – это только иллюзия?» – роились сомнения в голове другого.
– Я досчитаю до десяти и будем сходиться. Сделаем пять шагов, и выстрелим одновременно. Слышишь, Виктор, одновременно!
– Слышу, Дмитрий.
– Раз…
Миновало мгновение.
– Два…
Ещё одно мгновение пролетело.
– Три…
Время – это река и оно течёт.
– Четыре…
Как громко стучит сердце!
– Пять…
В чём смысл бытия?
– Стойте! Остановитесь! – раздался чей-то голос.
К дуэлянтам чуть ли не бегом подошли Яков Семёнович и Валентина.
– Давайте, поговорим, – став между дуэлянтами, сказал Яков Семёнович.
– Поздно, – ответил Дмитрий. – Наш поединок уже начался.
– Мы непременно будем стреляться, – добавил Виктор.
– Молчать! – командным голосом крикнул Яков Семёнович. – Здесь говорю я. Я полковник и старше вас по званию. Молчать!
– Слушаюсь, – сказали одновременно два дуэлянта.
– Мне всё рассказала дочь, – проговорил Полюсов. – Я сразу понял, что будет дуэль. Только прошу уточнить: ради чего вы стреляетесь? Ради любви или из-за предательства?
– Меня предал друг. Мой лучший друг, – ответил Денисов.
– Но разве вы, Дмитрий Артемьевич, никогда не предавали его? – Яков Семёнович вопросительно посмотрел на Дмитрия.
– Нет, никогда.
– А наущение и подстрекательство друга ко лжи? Твой друг послушался тебя и сделал, как ты просил: солгал Валентине, что ты чуть не застрелился из-за неё. Это ли не предательство, измена дружбе?
Дмитрий не ответил.
– Из-за чего стреляетесь вы, Виктор Васильевич? – полковник в отставке обратил своё лицо к Саженцеву.
– Он вызвал меня на дуэль, – сказал Виктор. – Собственно, как вы справедливо отметили, я всегда соглашался с ним. Но только, сегодня поступил по-своему, раскаявшись в содеянном, сказал Валентине правду.
– Если бы сразу сказали, – заметил Яков Семёнович.
– Тогда бы предал! – запальчиво воскликнул Виктор.
– Ты и без того меня предал, предложив Валентине бежать с тобой и венчаться, – проговорил Данилов.
– Папа, они оба хороши, – вмешалась в разговор Валентина. – Один другого стоит. Пойдём, домой.
– Молчать! Погоди, дочь, я кое-что ещё спрошу у них.
– Ответьте, Виктор Васильевич, если бы Валентина отказала бы вам в своей руке, чтобы вы сделали?– задал вопрос Саженцеву Яков Семёнович.
– Она и отказала мне. Я немного расстроился…
– Ага. Расстроился, значит. Ну, а вы Дмитрий Артемьевич? – осведомился у Данилова отец Валентины.
– Свёл бы счёты с жизнью! Слово офицера! Верьте! – воскликнул тот.
– Ага. А ты, дочь, любишь ли кого из них? – спросил он Валентину.
– Папа! Что за вопрос?!
– Молчать! То есть, отвечать! Любишь ли ты кого из них? Да или нет? И если «да», то кого?
– Папа!
– Да или нет?!
– Да, – Валентина подошла к Дмитрию и коснулась рукой его руки, сжимавшей пистолет.
– Вот и ответ, – сведённые на переносице брови Якова Семёновича, разгладились. – Я ждал этого ответа. А что до дружбы, вы, – он глянул на друзей, – вы навсегда останетесь друзьями. Ещё в четвёртом веке до нашей эры Аристотель сказал, что от любви до ненависти один шаг. Это верно. Но эта фраза имеет отношения к любви. Дружба является иной субстанцией. Вы навсегда останетесь друзьями, даже если сейчас застрелите друг друга. Уж мне ли этого не знать? Пойдём, Валя, – Яков Семёнович перевёл взгляд на свою дочь. Валентина отпустила руку Дмитрия и шагнула к отцу.
Виктор, быстро преодолел расстояние, лежавшее между ним и Даниловым. Он подошёл к Дмитрию:
– Приношу свои извинения, друг.
– И я приношу свои, – ответил тот.
И они, обменявшись рукопожатиями, обнялись.

Эпилог

Валентина Яковлевна вышла замуж за Дмитрия Артемьевича. На свадьбе их были Яков Семёнович и мать Валентины, Анна Герасимовна, Любовь Харитоновна, Виктор и другие. Права оказалась тётка Виктора, напророчившая своими словами, женитьбу Данилова. Впрочем, Виктор тоже вскорости женился на одной из барышень, встретившихся ему на водах. Жил он со своей супругой счастливо.
Валентина и Дмитрий тоже хорошо жили. Но были ли счастливы? Не знаю. Надеюсь, что были. Ведь истинная любовь прощает всё, и даже ложь.